Мы не можем описать богословскую реальность на современном языке и в современных терминах лишь потому, что для древних это было жизненно важно как способ сохранить безошибочным путь ко спасению, а мы не только не имеем истинного опыта переживания духовной реальности, который помогает отличать истинное от ложного, но даже не располагаем поиск этого пути ко спасению в иерархии своих ценностей.

Это происходит потому, что в своей собственной жизни мы ориентированы исключительно прагматически, а в духовном её измерении (когда оно есть) - этически. То есть, подавляющее большинство времени мы ориентированы директивно, и не позволяем себе почти никогда созерцательного существования; не мечтания о внешнем, не наблюдения за внутренним, а просто существования как непосредственного бытия, не стеснённого рамками времени.

Только когда страх перед ничегонеделанием исчезнет, тогда, в тишине, мы сможем увидеть себя, какие мы есть: беззащитными перед неизвестностью, безсмысленно существующими, неизбежно умирающими, но несомненно где-то внутри более высокими, чем эта реальность смерти.

Не переживший этого состояния не может пережить катарсис Евангельской вести о реальности безсмертия, если только не живет уже в постоянном ожидании смерти, от которой он не бежит, но и сделать с которой без Христа ничего пока не может.

Иными словами, то, что мы не думаем о смерти есть основная причина того, что мы не можем пережить полноту жизни через глубину бытия как такового. А какое без этого возможно богословие? Остается лишь оперировать ничего не значащими для псевдобогословов терминами с помощью формальной логики.

Поэтому задача не сформулировать по-современному богословские истины, но иметь по-древнему напряжённую внутреннюю жизнь. А в век внешнего напряжения и суеты созидание внутреннего начинается прежде всего с избрания регулярного для этого времени и наиболее подходящей нам для этого атмосферы. Время это важно поначалу выбирать такое, когда все дела уже сделаны, или когда делать что-либо ещё невозможно по объективным причинам.

Именно поэтому многие любят поездки, потому что в них как бы независимо от нашего желания невозможно заниматься привычными для нашей жизни делами и можно отпустить напряжение души. Привычная привязанность к постоянному нахождению в поле мобильной коммуникации уменьшает доступность и этого пути абстрагирования от внешней суеты жизни.

Не большим преувеличением будет сказать, что невосприимчивыми к древнему богословию нас делает кажущаяся необходимость постоянно иметь включенным мобильный телефон. Впрочем, тут пока еще помогают полеты на самолете.
Летайте мыслью, когда летаете телом, а не топите душу в привычных "формах отдыха". А если не летаете, забывайте дома мобильный телефон, предупредив близких, или хотя бы ставьте режим "в самолёте", и тогда научитесь летать сами, без самолета. И уж точно всегда можно поставить режим без звука, когда вы просто хотите отвлечься от внешней жизни. У древних в сутках даже было несколько моментов в дне для погружения в себя и для молитвы. Имея благодарное сердце, уже через две эти вещи вы станете счастливы не смотря ни на что. Если только, помня о смерти, будете знать, что она для человека не тотальна и не вечна.
В добрый путь и memento mori.