Почему стало возможным вместо полноценных продуктов продавать их эрзацы, лишь внешне похожие на то, чем они первоначально были? Не потому ли, что современные люди не способны воспринимать эстетику как красоту внешней формы не исключительно на взгляд стороннего наблюдателя, но как красоту, которая обоснована целесообразностью в свете назначения вещи или явления. Когда эта целостность восприятия (слав. целомудрие) потеряна, первоначальное понимание эстетики тоже начинает замещаться (нем. erzetzen) чувственно понятой красотой, безотносительно наличия за внешней формой каких-либо целей.

Это выглядит естественно на фоне того, что многие люди не живут целями, потому что любая цель для человека должна быть подкреплена более общим смыслом, а общие смыслы - смыслом всеобщим, смыслом проживаемой жизни.

Ясно выявляет подобное мировозрение выдача за смысл своей собственной жизни формулировка "смысл жизни в самой жизни", которая тоже замещает какой-либо лично принимаемый смысл жизни верой в то, из факта её существования следует, что смысл должен быть. Но не каждому смертному человеку хватит философского духа утверждать после этого: "Смысл бытия самоценен", - ведь это утверждение неявно оканчивается мыслью, - "пусть мне и суждено умереть".

Отавшемуся большинству оказывается непросто признать своё мировозрение равносильным формулировке: "если жизнь существует, у неё должен быть какой-то внешний смысл, обосновывающий её существование". Ведь за этим следует: "Но я его не знаю, не ищу, и поэтому по большому счёту живу без смысла". При понимании этого любой открытый человек посвятит имеющиеся силы на поиск этого смысла, но путь к этому ещё дальше.

Пролегает он через попытку увидеть иерархию смыслов уже не во внешнем мире, в внутри. Нашедший для себя смысл жизни в других людях, в облегчении их жизни, уже станет способен увидеть роль любви и в окружающем мире. А от этого уже один шаг до осознания любви как природы бытия, любви, как проявления Бога, Который и является причиной всех явлений и в природе, и в человеке, который одновременно и часть природы, и, подобно Богу, сторонний за ней наблюдатель.

///